Это убивает меня, капитан! Как! Я, еще вчера защитник нашего дорогого отечества? Я, годами ливший вместе с вами кровь на полях бесчисленных сражений? Вот какую напраслину вы намеревались возвести на меня, капитан! Дальше я обратился уже ко всей группе сразу: -- Жертвами чьего мерзостного злословия стали вы, господа? Предположить, что я, ваш собрат по оружию, упорно распространяю грязную клевету о нашем героическом офицерстве? Это уже слишком, ей-богу, слишком! Да еще в тот момент, когда эти смельчаки, эти несравненные смельчаки готовятся вновь встать на священную защиту нашей бессмертной колониальной империи! -- продолжал я.
Да еще там, где славнейшие воины нашего народа -- Манжены, Федербы, Галлиени -- покрыли себя нетленной славой!.. О, капитан! Я? На такое? Я внезапно умолк.
Я надеялся, что говорю достаточно трогательно.
К счастью, так на секунду и оказалось.
Тогда, не долго думая, я воспользовался перемирием между нами, словоблудами, шагнул к капитану и взволнованно сжал ему руки.
Крепко их держа, я малость поуспокоился.
Не отпуская капитана, я продолжал словообильно объясняться и, безусловно признавая его правоту, уверял, что между нами все должно наладиться, и на этот раз без всяких недоразумений.
Что причиной чудовищного заблуждения явилась только моя дурацкая природная застенчивость.
Что мое поведение, понятное дело, было истолковано как необъяснимое презрение к группе пассажиров, этих "героев и обаятельных людей, выдающихся характеров и талантов, связанных вместе судьбой, не говоря уже о дамах, несравненных музыкантшах и украшении парохода...". Разливаясь в покаянных заверениях, я попросил под конец безотлагательно и без ограничений принять меня в их веселую, патриотическую и братскую компанию, которой я с этой минуты и впредь постараюсь быть приятен... Не выпуская, разумеется, рук капитана, я говорил все красноречивей и красноречивей.
Новости
Тарифы
