Товарищи капитана, также пребывавшие в нерешительности, хотя явились они сюда, чтобы умыть меня кровью и сыграть в кости моими выбитыми зубами, вынуждены были вместо триумфа удовольствоваться пустословием.
У гражданских, сбежавшихся туда и трепетавших в предвкушении расправы, вытянулись физиономии.
Я плел невесть что, помня одно -- надо нажимать на декламацию, -- и, держа капитана за руки, не сводил глаз с некой воображаемой точки в мягком тумане, сквозь который пробирался "Адмирал Мудэ", пыхтя и отплевываясь после каждого оборота винта.
Наконец я рискнул перейти к финалу, взмахнул рукой над головою, выпустив -- одну, разумеется, -- руку капитана, и выпалил последнюю тираду: -- Какие могут быть свары между храбрецами, господа офицеры! Да здравствует Франция, черт возьми! Да здравствует Франция! Это был трюк сержанта Манделома, сработавший и в данном случае, единственном, когда Франция спасла мне жизнь: в других получалось скорее наоборот.
Я заметил, что слушатели заколебались: все-таки офицеру, как бы дурно он ни был настроен, трудно публично съездить по роже гражданскому, когда тот кричит, да еще так громко, как я: "Да здравствует Франция!" Это колебание спасло меня.
Я схватил наудачу чьи-то две подвернувшиеся мне руки и пригласил всех в бар выпить за меня и наше примирение.
Новости
Тарифы
