Владелец лавки в центре европейского квартала, заплесневевшая от усталости маслянистая развалина, он не переносил света из-за глаз, которые за два года беспрерывного поджаривания под рифленым железом жестоко пересохли.
По его словам, он каждое утро тратил добрых полчаса, чтобы их раскрыть, а потом еще полчаса, прежде чем начать видеть.
Самый слабенький луч причинял боль этому огромному запаршивевшему кроту.
Задыхаться и мучиться стало для него нормальным состоянием, воровать -- тоже.
Он был бы совершенно выбит из колеи, если бы снова стал вдруг здоров и честен.
Даже сегодня, столько лет спустя, его ненависть к директору представляется мне одной из сильнейших страстей, какие я только наблюдал в человеке.
Новости
Тарифы
