Только географические рамки здесь были другие, и небылицы плелись не о Вогезах или Фландрии, а о конголезских лесах.
Капитан Дрожан, еще час назад вызвавшийся очистить судно от моего тлетворного присутствия, теперь, удостоверясь, что я более благодарный слушатель, чем остальные, постепенно открывал во мне все новые достоинства.
Мои официальные комплименты как бы ускоряли движение крови в его артериях, зрение становилось острее, глаза с кровавыми прожилками, как у всякого закоренелого алкоголика, даже заблестели сквозь пелену тупости, и глубинные сомнения, которые могли у него возникнуть насчет собственной отваги и прорывались наружу в минуты душевного упадка, на известное время не без приятности рассеялись под чудотворным воздействием моих умных и дельных комментариев.
Решительно, я создавал атмосферу эйфории.
От восторга собутыльники хлопали себя по ляжкам.
Нет, только я умел делать жизнь приятной вопреки убийственной влажности.
Можно ли представить себе более восхитительного слушателя! Мы несли бредовую чушь, а "Адмирал Мудэ", словно варясь в собственном соку, все больше замедлял ход; вокруг нас ни атома свежего воздуха -- видимо, мы шли вдоль берега с таким трудом, как если бы плыли по патоке.
Небо над судном -- такая же патока, размокший черный пластырь, на который я с завистью косился.
Новости
Тарифы
